Й ИАП (8-я САД)

В главе 24 мы приводили отрывки из воспоминаний двух летчиков этого полка. Их свидетельства о боевых действиях до момента начала «перебазирования» полка во многом не совпадали, зато о том, что началось вечером 22 июня, и Н.И. Петров и Б.В. Веселовский рассказывают почти одни­ми и теми же словами:

«...К вечеру поступила команда садиться в автомашины. Самолеты, на которых нельзя лететь, если не ошибаюсь, сжечь. Когда тронулись, стало известно, что ехать до г. Риги, куда перелетят летчики на уцелевших самолетах, в основном управление полка и эскадрилий. Как подъезжали к Риге, прошел слух, что Рига занята немцами. Все встречные, едущие от Ри Й ИАП (8-я САД)­ги, это подтверждали. Мы поверили, развернулись и поехали по маршруту на Себеж, на бывшей старой границе (почему поеха­ли именно туда — не помню)... Доехав до Себежа, направились в комендатуру, где комендант объяснил, что только что разго­варивал с Ригой и там все нормально, никаких немцев там нет, немедленно направляйтесь туда...

...Прибыли в Ригу. Командование полка командировало нас, десять человек летного состава(из 54 летчиков, которые были в полку на 1 июня. — М.С.) на аэродром Идрица, куда уже убыл технический состав нашего же полка. Там нужно было со­брать самолеты МиГ-3, которые прибыли на аэродром Идрица в ящиках. Наши техники собрали самолеты Й ИАП (8-я САД), мы облетали их, затем прибыл командир полка майор Путивко с шестью лет­чиками, чтобы перегнать самолеты на аэродром у Пскова...Немцы приближались к станции Идрица. Мы перебазировались на аэродром Великие Луки,а в двадцатых числах июля сдали са­молеты в группу Стефановского и убыли в Москву на формиро­вание...» (125).

«...В расположении нашей эскадрильи откуда-то появился командир полка Путивко.

Его приказ был краток: «Личному составу полка индивиду­ально, кто как сможет, добираться в Ригу, в штаб округа». Вместе с однокашником по училищу лейтенантом Пылаевымя направился на шоссейную дорогу Каунас — Шяуляй — Рига... Вдоль дороги двигались воинские машины, танки, артиллерий Й ИАП (8-я САД)­ские орудия. Они торопились занять где-то оборону против оказавшихся в нашем тылу прорвавшихся немецких войск. Ли­нии фронта не существовало. Одни части двигались на запад, другие отходили на восток. Воздух то и дело оглашался ревом немецкой авиации, несущей смертоносный груз. Не было видно в небе наших самолетов...

...Вскоре нас обогнала «эмка» и остановилась. Дверца от­крылась, и нас окликнул командир нашей дивизииполковник Гу­щин. Он расспросил нас о положении дел в полку. На наш вопрос, как дела в других четырех полках дивизии, ответил:

— Ничего, Веселовский, не знаем. Нис кем нет связи(а как ее можно установить, если командир дивизии Й ИАП (8-я САД) на «эмке» в Ригу едет?). Вас с собой взять не можем. Видишь, машина на­бита битком.

... Попутные машины проскакивали мимо. Остановить одну из них удалось лишь с помощью пистолетов. Вдобавок нас уже давно мучил голод. За все время пути нам удалось съесть по паре булочек. Наконец показалась Рига. В штабе ВВС округа мы оказались 26—27 июня. Там узнали, что прилетевшую 22 июня нашу семерку «мигов» рижские зенитчики приняли за враже­скую, обстреляли и несколько машин сбилии повредили. Среди сбитых оказался и мой сосед по дому Костя Привалов. Коман­дир полка Путивко получил приказ следовать с оставшимися летчиками на аэродром в Псков.Командир Й ИАП (8-я САД) и трое летчиковпе­релетели туда на уцелевших «мигах...» (123).



Кстати, о связи. То, что никакой связи в Красной Армии не было, «знают все». До одного. Спорить бесполезно. Все «знают» и почему ее не было — история «отпустила нам мало времени», поэтому рацию еще не сделали, а все провода (в полосе от Черного до Балтийского моря) перерезали ди­версанты (800 человек из полка специального назначения «Бранденбург»).

Не будем отвлекаться на долгие споры, приведем лишь несколько строк из доклада начальника управления связи Сев.-Зап. фр. от 26 июля 1941 года:

«... Радиосвязь с первого дня войны работает почти без пере­боев, но штабы неохотно и Й ИАП (8-я САД) неумело в начале войны пользовались этим средством связи. Перерыв проводной связи квалифициро­вался всеми как потеря связи...» (9, стр. 189).

Остается только понять — как может не прерываться проводная связь с командиром дивизии, если он, бросив ди­визию и штаб, несется на легковой машине «в Ригу»...

Уцелевшие документы командования Северо-Западного фронта свидетельствуют, что оно не только не руководило процессом, но и едва ли представляло себе масштаб стихийно начавшегося «перебазирования». Как помнит читатель, первая сводка штаба Сев.-Зап. фр. от 22.00 22 июня оценива­ла потери ВВС как 56 уничтоженных и 32 поврежденных са­молета. На следующий день, в 22.00 23 июня, Оперативная сводка № 03 называла такие цифры потерь Й ИАП (8-я САД) авиации фронта:

«... Потери: уничтожено самолетов — 14, из них 8 в Мита­ве, повреждено — 15...» (9, стр. 57).

Казалось бы — потери минимальные. Но еше через не­сколько дней командование фронта констатирует, что авиа­ции у него уже нет: «... Военно-воздушные силы фронта понесли тяжелые потери вследствие малого количества аэродромов. В данное время эффективно поддерживать, прикрывать наземные войска и на­падать на противника не способны. Экипажей сохранено 75%. Потери материальной части 80%».

Непонятно даже, когда отправлено это донесение — вна­чале указано время отправки (20 ч 35 мин. 26 июня), но в конце текста сказано: «Прошу 26.6.41 г. передать в мое распо­ряжение три бомбардировочные и две истребительные диви­зии...» (9, стр. 68, 69).

26 июня был Й ИАП (8-я САД) арестован командующий ВВС Северо-За­падного фронта А.П. Ионов. Расстреляли его как «участника антисоветского военного заговора, завербованного Смуш-кевичем в 1939 году».

Но, возможно, жалобы на «малое количество аэродро­мов» не остались незамеченными — в сопроводительном письме Берии Сталину сказано, что Ионов «проводил вреди­тельство в аэродромном строительстве»...

Еше один, широко известный документ того же ведомст­ва — донесение заместителя начальника 3-го Управления НКО СССР Ф.Я.Тутушкина от 8 июля 1941 года. Там, в част­ности, говорится:

«...Перебазировка на другие аэродромы проходила неоргани­зованно, каждый командир дивизии действовал самостоятель­но, без указаний ВВС округа, посадку совершали кому где взду­мается, в Й ИАП (8-я САД) результате чего на некоторых аэродромах скаплива­лось по 150 машин...

...Маскировке аэродромов до сих пор не уделяется внимание. Приказ НКО по этому вопросу не выполняется...

...Экипажи, оставшиеся без материальной части, бездель­ничали и только сейчас направляются за матчастью, которая поступает крайне медленно...»

Теперь мы можем дать ответ на вопрос, который мы по­ставили ранее, в начале главы 22, — чем можно объяснить огромную разницу в числе потерянных на аэродромах само­летов в разных частях ВВС Красной Армии. Ответ предельно прост. Так как главной причиной потерь самолетов было ис­требительное «перебазирование»,то и количество потерян­ных (брошенных) самолетов прямо зависело от темпов на­ступления вермахта Й ИАП (8-я САД) на различных участках советско-гер­манского фронта.

В июне 1941 года в Молдавии темпы продвижения про­тивника были нулевыми (наступление румынских, и немец­ких войск началось там только 2 июля),никакого «перебазиро­вания» ВВС Южного фронта в июне 1941 г. просто не было — в результате и потери авиации оказались минимальными. Ата­ковав 22 июня 1941 г. 6 советских аэродромов, летчики 4-го авиакорпуса люфтваффе уничтожили в воздухе и на земле (по разным источникам) 23—40 наших самолетов, потеряв, судя по отчетам советских летчиков, более 40 своих (58).

Истребительные полки ВВС Южного фронта потеряли в первый день войны по 2—3 самолета, а 69-й ИАП не потерял ни одного. В дальнейшем этот полк, под Й ИАП (8-я САД) командованием вы­дающегося советского летчика и командира Л.Л. Шестако-ва, никуда не «перебазируясь», провоевал 115 суток в небе над Кишиневом и Одессой. Провоевал на тех самых «безна­дежно устаревших» истребителях И-16, с которыми полк и вступил в войну. Только в воздушных боях пилоты 69-го ИАП сбили за этот период 94 немецких и румынских само­лета, только 22 сентября ударом по двум аэродромам в окку­пированной к тому времени Молдавии был уничтожен 21 са­молет противника (25, 32 ).

Контраст с разгромом ВВС Западного фронта настолько разителен, что советским историкам было поручено как-то на него прореагировать. Ну, если партия скажет «надо»...

Задним числом Й ИАП (8-я САД) была разработана такая «легенда»: коман­дование Одесского ВО якобы не побоялось нарушить мифи­ческий «запрет Сталина», привело авиацию округа в боевую готовность, рассредоточилось и замаскировалось. Вот по­этому и потери от первого удара по аэродромам были мини­мальными. Увы, эта «версия», с одной стороны, лжива, с другой — ошибочна. Лжива она в том смысле, что «Сталин» (т. е. военно-политическое руководство СССР) в последние дни перед началом войны отправлял директивы о повыше­нии боевой готовности, о маскировке и рассредоточении авиации во все без исключения округа, и все командующие ВВС — в том числе и командующие ВВС Западного и Юго-Западного фронтов Й ИАП (8-я САД) — не только получили эти шифровки, но и отчитались об их выполнении.

Представление же о том, что в Одесском округе приказы выполнялись лучше, чем где бы то ни было, просто ошибочно.

«...Несмотря на достаточное количество времени с момен­та объявления тревоги до налета противника, части все же не смогли уйти из-под удара с наименьшими потерями... благода­ря преступной халатности и неорганизованности... Рассредо­точение материальной части было неудовлетворительным во всех полках... Маскировки, можно считать, нет, особо плохо в 55-м ИАП...» (56).

Это строки из приказа, в котором командир 20-й САД, генерал-майор Осипенко подвел итоги первого дня войны. 20-я САД — это самая Й ИАП (8-я САД) крупная авиадивизия Одесского окру­га (325 самолетов по состоянию на 1 июня 1941 года) и лучше всех вооруженная (122 новейших МиГа в двух истребитель­ных полках), а 55-й ИАП, в котором по оценке командира дивизии не было никакой маскировки, во всех статьях про начало войны упоминается как один из самых результатив­ных (именно в этом полку начал свой боевой путь наш луч­ший ас, трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин). Еще одним штрихом к картине «необычайной организован­ности» в ВВС Одесского округа может служить советский са­молет Су-2, сбитый Покрышкиным в первый день войны. Самолет принадлежал 211-му БАПу той же самой 20-й Й ИАП (8-я САД) САД, но «конспирация» дошла до того, что летчикам-истребите­лям никто не показал этот новый для советской авиации бомбардировщик даже на картинке.

Никуда не «перебазировалась» в первые недели войны и авиация Ленинградского ВО, Балтийского и Северного фло­тов. В результате эффективность ударов немецкой авиации по аэродромам советских ВВС оказалась на этом участке фронта обычной, т. е. весьма и весьма низкой.

Так, боевые действия в небе Заполярья вела авиация Се­верного флота и 1-я САД из состава ВВС ЛенВО (Северного фронта). К началу боевых действий в составе этой группи­ровки советской авиации числилось порядка 300 боевых са­молетов. В июне Й ИАП (8-я САД) наши потери составили 38 самолетов, из них на аэродромах — 8 (восемь). Наиболее ожесточенные бои происходили в июле 1941 года — немцы отчаянно, рвались к Мурманскому порту и железной дороге, связывающей Запо­лярье с «большой землей». Общие потери группировки совет­ской авиации: 80 самолетов (от всех причин, включая ава­рии), из них 21 самолет потерян на аэродромах. 21 самолет (7% от исходной численности группировки) за месяц.

7 июля 1941 года девять бомбардировщиков СБ из 72-го САП ВВС Северного флота нанесли удар по аэродрому Хе-буктен (Норвегия) — основному аэродрому люфтваффе в Заполярье. Была достигнута полная тактическая внезап­ность, судя по докладу советских летчиков, немцы не успели даже объявить у себя Й ИАП (8-я САД) воздушной тревоги, а зенитная артил­лерия открыла огонь только тогда, когда самолеты были уже далеко от цели. «По наблюдению экипажей и по агентурным данным в результате удара совершенно уничтожено 15 самоле­тов», — говорилось в докладе командующего ВВС Северно­го флота. Однако из трофейных немецких документов следу­ет, что в результате налета был полностью уничтожен только один Me-110, и один Ju-88 поврежден на 50%. Самый круп­ный налет на наш аэродром Ваенга немцы нанесли 6 августа 1941 года — пятью эшелонами с разных высот и направле­ний аэродром атаковали 36 бомбардировщиков люфтваффе. Результат — уничтожен один Пе-2, еще три самолета полу­чили повреждения (133).

Приведем еще один, чрезвычайно показательный, при­мер Й ИАП (8-я САД). 13-й ИАП из состава ВВС Балтфлота базировался... в Финляндии, на полуострове Ханко (после первой советско-финской войны там была развернута военно-морская и авиационная база Балтфлота). После начала второй фин­ской войны (25 июня 1941 г.) аэродром, на котором базиро­вались истребители, оказался в зоне действия финской артиллерии и постоянно обстреливался. По той «логике», в ко­торой у нас принято описывать разгром авиации Западного фронта, 13-й ИАП должен был быть уничтожен за несколько часов. Как, например, 74-й ШАП из дивизии Белова. Фак­тически же 13-й ИАП провоевал на Ханко до поздней осени1941 года. За это время летчики полка, ветераны Й ИАП (8-я САД) Халхин-Гола, А. Антоненко и П. Бринько сбили 11 И 15 вражеских самоле­тов. В марте 1942 г. полк был переименован в 4-й Гвардей­ский. Более полутора лет (до января 1943 г.) полк успешно воевал на «устаревших, не идущих ни в какое сравнение с не­мецкими самолетами» истребителях И-16. Только за один месяц, с 12 марта по 13 апреля 1942 г., 4-й ГИАП сбил 54 не­мецких самолета, потеряв лишь два И-16 (25, 32).

Не так быстро, как хотелось бы немецкому командова­нию, продвигались в глубь Украины войска группы армий «Юг». В результате и «чудодейственное средство» (внезап­ный удар по аэродромам) там не сработало — как было уже отмечено Й ИАП (8-я САД) выше, авиация Юго-Западного фронта затри пер­вых дня войны потеряла на земле менее 10% своих самоле­тов. Огромные потери начались только в конце июня 1941 года, когда войска фронта начали беспорядочно отка­тываться к линии старой советско-польской границы. В ка­честве иллюстрации к сказанному приведем пример боевых действий 15-й САД. Эта дивизия (три истребительных и один штурмовой полк, 121 истребитель МиГ-3, а также 101 И-16 и И-153), развернутая в центре «львовского высту­па», в первую неделю войны сбила 65 самолетов противника, в том числе — 31 вражеский истребитель. После этого с ди­визией явно что-то происходит — в следующую неделю она добивается только 8 побед, а затем Й ИАП (8-я САД) и вовсе исчезает из сводок командования ВВС фронта... (4, стр. 104—105).

Зато на центральном и северном участках Восточного фронта (в Белоруссии и Прибалтике) танковые корпуса вер­махта в июне 1941 г. наступали с темпом 50—60 км в день — именно там с наибольшим размахом и самыми тяжелыми последствиями произошло «перебазирование» советской авиации. И чем дальше от дня и часа «внезапного нападения», тем большестановятся цифры «потерь», т. е. количест­во самолетов, обнаруженных немцами на опустевших аэро­дромах Западного и Северо-Западного фронтов.

В 13 час. 30 мин. 22 июня 1941 г. Гальдер фиксирует в сво­ем дневнике поступившие в Генеральный штаб вермахта до­несения о результатах первого Й ИАП (8-я САД) удара немецкой авиации: «Наши военно-воздушные силы уничтожили 800 самолетов противника (1-й Воздушный флот — 100 самолетов, 2-й Воз­душный флот — 300самолетов, 4-й Воздушный флот — 400)». К концу дня эти цифры почти не изменились: «Командова­ние люфтваффе сообщило, что за сегодняшний день уничтоже­но 850 самолетов противника...» (12).

Уже через три дня, вечером 24 июня, Гальдер, с чувством глубокого удовлетворения, записывает в своем дневнике: «Авиация противника, понесшая очень тяжелые потери (ори­ентировочно 2000 самолетов), полностью перебазировалась в тыл» (12). 2000 — это только начало процесса. Еще через не­сколько дней число уничтоженных 22 июня 41-го советских самолетов оценивается немцами в 1811 (вместо 850!), при­чем 1489 из них считаются «уничтоженными на земле». Дос­тижения Й ИАП (8-я САД) 2-го Воздушного флота люфтваффе вырастают к 28 июня в пять раз (1570 против 300). Потери авиации Севе­ро-Западного фронта затри первых дня войны «вырастают» в немецких отчетах в 15 раз (1500 против 100), причем 1100 из них считаются «уничтоженными на земле». 29 июня в сводке Верховного командования вермахта появляется сообщение об уничтожении 4017 советских самолетов. На следующий день Геринг называет цифру в 4990самолетов...

С таким же головокружительным темпом растут цифры потерь и в докладах советских военачальников. По докладу Науменко, к 29 июня ВВС Западного фронта потеряли 1163 самолета. По докладу нового начштаба фронта генерала Маландина —1483 самолета (40, стр. 286).

В секретном ранее сборнике «Советская авиация ВОВ в цифрах» (23) приводились данные о том, что уже Й ИАП (8-я САД) к утру 24 июня потери авиации Северо-Западного фронта состави­ли 921 самолет, Западного — 1497, Юго-Западного — 1452, итого — 3870 самолетов за три дня!Правда, эти фантасти­ческие цифры противоречат приводимой во всех толстых книжках цифре 3427 самолетов, потерянных не за три дня, а к 10 июля. Впрочем, о какой точности в учете потерь может идти речь в ситуации, когда в документах советских ВВС появился такой дико звучащий в военном лексиконе термин, как «неучтенная убыль». Согласно отчету, со­ставленному офицером штаба ВВС Красной Армии пол­ковником Ивановым, к 31 июля эта «неучтенка» составила 5240 самолетов!(56).

Задним числом всю эту массу брошенной при паническом бегстве техникизаписали в число Й ИАП (8-я САД) «уничтоженных внезап­ным ударом по аэродромам». С чем никто и не стал спо­рить — ни немецкие летчики (что понятно), ни советские «историки» (что еще понятнее)...


documentavkvhtx.html
documentavkvpef.html
documentavkvwon.html
documentavkwdyv.html
documentavkwljd.html
Документ Й ИАП (8-я САД)